notware (alena_klnva) wrote,
notware
alena_klnva

Сценарий о Дарвине (последний вариант) продолжение

ДАРВИН (В ПИСЬМЕ ЛАЙЕЛЮ): "Я был крайне разочарован тем, что Вы не высказались толком о происхождении видов. Я был бы доволен, если бы Вы только сказали, что виды не были созданы отдельно, и затем выразили бы какие угодно сомнения в достаточности естественного отбора или изменчивости... Мне кажется, Вы оставляете публику в тумане".

Академические светила Франции отнеслись к работе Дарвина с величайшим презрением и не удостоили внимания, как явление малодостойное. Долгое время "Происхождение видов" оставалось непереведенным на французский язык. Нельзя было найти даже издателя для книги.

ДАРВИН: "Я начинаю утомляться под натиском злобных и бесполезных критик. В последнее время я читал столько враждебных рецензий, что начинал уже думать: может быть, я и в самом деле не прав».

Отношение немецких ученых сводилось к тому, что о подобных фантазиях не стоит и рассуждать серьезно. Книгу Дарвина назвали романом, который через несколько лет никто и не вспомнит. Объемистые сочинения и бесчисленные выступления доказывали миру, что теория Дарвина лжива, опасна и вредна.

ДАРВИН: "Я думаю, что сюда притянут и религию".

Компьютерное моделирование №2: «Начало жизни».
О зарождении жизни на Земле точно известна лишь дата – три с лишним миллиарда лет назад на планете появились первые простейшие живые организмы. О том, как именно это произошло, существуют только гипотезы.
Одна из них предполагает, что жизнь случайно зародилась из неживого вещества. Учёные смогли синтезировать белок из неорганической смеси, но перейти от него к клетке или к простым живым организмам пока не удалось никому.
Согласно второй гипотезе – всё живое происходит только от живого. Споры жизни были занесены на Землю из космоса. Однако все попытки обнаружить следы живых организмов вне Земли пока не принесли успеха.
Третья гипотеза основана на интеллектуальном дизайне: жизнь сотворена сверхразумом, постичь который человеку пока не дано.
Но возможно ли, чтобы все гипотезы оказались одинаково верными? Возможно ли, чтобы жизнь возникла из неживой материи, потому что это её неотъемлемое свойство, разумно заложенное внутренней программой развития?

ЭКСПЕРТ: Дарвин в полемику со своими оппонентами не вступал и на критику, в сколь бы резкой форме она не выражалась, не реагировал. По общему мнению он был чрезмерно мягким, бесконечно рефлексирующим человеком, которого всего лишь дважды видели вышедшим из себя. Первый раз, когда обсуждались вопросы рабства в Америке, сторонником которого был капитан «Бигля» Фицрой. Второй раз – когда он стал свидетелем того, как извозчик избивал свою лошадь. Дарвин не был героем от рождения. Его мучили неуверенность в себе, усиливающаяся болезнь и смутное ощущение, что все идущие споры имеют к нему очень малое отношение.

Постановочная сцена (съёмки в Доуне):
Ночная комната, слабое пламя свечи, колышущиеся занавеси на окне…
«Появление в обществе, пусть и самое незначительное, требовало от него каждый раз большого усилия. Каких-нибудь полчаса совместной беседы могли повлечь за собой бессонную ночь. Он часами лежал без сна или сидел в постели в очень беспокойном состоянии. Его тревожила и одолевала ночью энергичная работа мысли, изнуряло непрерывное раздумывание над проблемой, которую он охотно выбросил бы из головы…»

Жизнь в Доуне не принесла покоя Дарвину. Здесь, спустя нескольких лет уединённой жизни его настигает самый тяжёлый удар судьбы – смерть любимой дочери Энни, которую Дарвин называл «вторым Моцартом». Силы медленно покидали его. Он становился всё больше зависим от Эммы. Не выезжал без неё из имения. Обращаясь с письмами, называл её «моя дорогая мама». Потеряв интерес к спорам вокруг теории, он возвращается к своим исследованиям и пишет «Опыление орхидей», «О двух формах, или диморфном состоянии, примулы», «Лазящие растения». Дарвин и его теория стали существовать порознь друг от друга.

ЭКСПЕРТ: Вопреки существующему мнению, Дарвин ничего не говорил о том, как именно произошёл человек и как зародилась жизнь. Эта тема затронута у него всего единственной фразой: «Свет может быть брошен на происхождение человека и на его историю». Дарвин остался непонятым современниками. Его воззрение на развитие жизни было новым, глубоким и предлагало целую систему взглядов, каждый из которых требовал осмысления. Всё живое в его представлениях было родственно друг другу и составляло единую взаимосвязь с окружающим миром. Эта сложная система взаимодействовала между собой целой цепью разнообразных связей, которую он назвал борьбой за существование. Не считая это выражение удачным, он оговорился, что это всего лишь метафора. Борьба за существование у Дарвина подразумевала и такие сложные формы связи как взаимопомощь животных, альтруизм, развитие чувства красоты и нравственности.

Борьбу за торжество новой теории возглавили ярые сторонники Дарвина, из числа которых особенно выделялся иенский профессор зоологии Эрнст Геккель. Разъезжая по всей Европе, он пропагандирует идею эволюции, отражает нападки противников, вступает в яростные стычки с оппонентами, проводит семинары и конгрессы. Уже через несколько лет активной работы сопротивление оппозиции оказывается сломленным и отношение к теории меняется. Пережив дни гонений, Дарвин оказывается в зените славы. Впрочем, и эта перемена осталась им едва ли замеченной.

Постановочная сцена (съёмки в Доуне – имении Дарвинов)
Кабинет Дарвина: камин с креслом, микроскоп на подоконнике, столик с инструментами для препарирования, огромный книжный шкаф…Книжные полки… ящики стола…
ИЗ ПИСЬМА ГУКЕРУ: Я желал бы знать, выбран ли я в Берлинскую академию; кажется - нет, потому что это, вероятно, произвело бы на меня впечатление. Я потерял много дипломов и теперь желал бы знать, к каким обществам принадлежу?

Благодаря настроениям в обществе, труд Дарвина и сама идея эволюции одержали победу над сторонниками неизменности. Но лёгкость этой победы оказалась обманчивой. Впереди его ожидали гораздо более тяжкие испытания. Написанный простым и ясным языком труд Дарвина оказался доступен каждому, кто пожелал ознакомиться с ним. К восприятию его идей подключились самые широкие слои самой разной общественности, породив великое смятение и брожение в умах современников. Очень быстро сторонники разнообразных нарождающихся течений понимают, как выгодна для них теория, ставящая под сомнение прежние ценности. Обществу, в котором нарастали движения за социальное переустройство, нужна была сама идея изменений и борьбы. Дарвин был очень кстати. 

Н.СТРАХОВ: «Книга Дарвина представляет великий прогресс, огромный шаг в движении естественных наук. Но среди шума и движения, возбуждённого книгою Дарвина нельзя найти ничего страннее и неожиданнее, как отзыв французской переводчицы книги».

РУАЙЕ: «Как скоро мы приложим закон естественного избрания к человечеству, мы увидим с удивлением, с горечью, как были ложны до сих пор наши законы политические и гражданские, а также наша религиозная мораль»

В 1864 г. в России одновременно выходят первый русский перевод «Происхождения видов», «Человек и его место в природе», «Древность человека», «Прогресс в мире животных и растений». Русское общество было уже хорошо разогрето и готово к бурному обсуждению новых концепций. За два года до этого вышел нашумевший роман Тургенева «Отцы и дети». В этот же год в журнале братьев Достоевских «Время» была помещена программная статья H. H. Страхова «Дурные признаки». Высоко оценивая значение идей Дарвина, Страхов предостерегал против механического переноса учения об естественном отборе в науку об обществе. Достоевский остро воспринял эту глубоко враждебную и неприемлемую для него тенденцию полного отрицания идей сострадания и милосердия.

ГЕККЕЛЬ: “Смертная казнь для громадного большинства неисправимых преступников и негодяев является не только справедливым возмездием для них, но и великим благодеянием для лучшей части человечества... таким образом будет отнята у этих выродившихся отбросов человечества возможность наследственно передать человечеству их дурные качества”.

Обращая чересчур серьезное внимание на нападки на Дарвина, Геккель всё больше проявляет нетерпимость к противникам и делается “апостолом” новой религии - дарвинизма. Он отходит от строгих научных принципов своего знаменитого учителя, теряет всякую академичность и постепенно скатывается до откровенного дилетантизма.

Л.ТОЛСТОЙ: «И люди читают это, учат, называя наукой, и никому в голову не приходит сделать естественно представляющийся вопрос о том, что если убивать дурных полезно, то кто решит: кто вредный. Я, например, считаю, что хуже и вреднее г-на Геккеля я не знаю никого».

Этот путь от науки к дилетантизму был повторен и другими исследователями, вызывая в качестве ответной реакции волну антиэволюционизма и антидарвинизма. Немногие учёные пытались вернуть ход дискуссии к труду самого Дарвина, но было поздно. В глазах читающей публики Дарвин, «дарвинизм» и «социал-дарвинизм» оказались неразличимы.

ДАРВИН -ГЕККЕЛЮ: «Вы делаете себе врагов не нужным образом - горя и досады довольно на свете, чтобы стоило еще более возбуждать людей…»

Грандиозность дарвиновской идеи постепенно овладевала умами, и вдохновлённое человечество принимается бурно с ней экспериментировать. Стройная система, обобщающая всё сложное многообразие жизни, растаскивалась по составляющим и упрощалась до нелепости, становясь знаменем жестокости и богоборчества.

ДАРВИН: Я не вступаю ни в какие споры с Книгой Бытия, а привожу лишь факты и некоторые заключения из них, которые мне кажутся справедливыми…

Одно за другим появляется множество всевозможных смутных течений, из которых позже сформируются многие сомнительные концепции: ницшеанство, фрейдизм, марксизм, расизм, фашизм. Всё это делается с гвалтом, треском, бранью, взаимными обвинениями. И под именем Дарвина.

ДАВРИН: «Даже в самые крайние моменты колебаний я никогда не был атеистом в том смысле, чтобы отрицать существование Бога».

Хроника- «Образ XX века» - (с революцией, войнами, расизмом, фашизмом и т.д.…)

 
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments